И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
А я нашел, в каком месте возникает стыд, и почему он НЕ связан с мейнстримной этикой. Не более, чем с любым другим внешним ценностным дискурсом.
Он возникает там, где проживание ценности чего-то было результативно сбито. Возможно, это _само пространство неконтакта_ с чем-то, что при контакте было бы контактом с ценностью.
Т.е. в "этической" ситуации цепочка не "съел чужую грушу, застыдили/понял-что-поступил-плохо, стыдно", а "было важно съесть чужую/эту/любую грушу, не получилось прожить это как ценность, стыдно".