Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
03:52 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Хм.
Дегуманизация, термин такой.
Бесчеловечность, понятие обыденной речи. Такое.)

03:44 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Кроме очевидных, "вечных" и "правильных" отторжения, отвержения и обесценивания в адрес определённых способов себя быть, те же самые отторжение, отвержение и обесценивание иногда подаются в грабельных интонациях великого инсайта. "Я только что в этом был, я могу понять - и я при этом понял и прочувствовал ЧТО-ТО, с высоты чего вижу, что ты либо вслед за мной себя меняешь(да-да, это сложно! нет-нет, это НА САМОМ ДЕЛЕ единственная проблема - что сложно, и у тебя наверняка не получится открыть глаза, но я, так уж и быть, предложу!), либо я тебя за всё прощаю, всепонимающи ничего не жду(опционально и великодушно)), и более с тобой не считаюсь". Иногда - "прощаю и не считаюсь" без предложений и условий, некому там вопросы задавать и условия ставить - всё равно не согласиться же, или согласится не по-настоящему, чего зря воздух сотрясать, да ещё и закрываться не полностью?
Мудрость такая типа.) Новообретённая.)
Такое ещё нередко сочетается с по-настоящему живым представлением того, от чего такая "мудрость" предлагает резко шугануться, запроблематизировать и замаргинализировать. С образом, который сам по себе могло бы быть опорным, с историей, предлагающей актуальный опыт, даже если это опыт поражения. Что-то, от чего сложно отказываться, когда "своих" историй дефицит. И что-то, способное создать представление, что вот это - что-то другое, НЕ привычная дегуманизация, а что-то более сложное. Обоснованное, продуманное, и если ты обоснования не видишь, то это ты пока не понял, под каким углом смотреть.

18:14 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Готовность на насилие - не привилегия.
Не знаю, почему это надо объяснять, когда подавляющее большинство художественной репрезентации несет в себе посыл "не будь таким, или результаты всех твоих усилий уничтожат и будут правы". Или старательно мешает смотреть на персонажей как на репрезентацию готовности на насилие. Часто - и то, и другое.

16:53 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Анекдот про "маму съел, папу съел, сиротинушка!" в его "очевидной анекдотичности" иллюстрирует, что проживание и непроблематизируемой авторизации насилия, и сцепленного с ситуацией страдания - считается чем-то самоочевидно-неправильным. Потому что. Вначале съешь внешний ахуй на твои действия, и вот потом, так и быть, страдай от потери.)))

11:41 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Пространство авторизации результата.
Кажется, как-то так можно назвать одну ключевую ресурсную частность, что в традициях защиты более "мирных" людских проявлений плотно затерялась в понятиях "безопасности" и "уважения".
Человека могут базово не уважать, а потом всё равно уважать с оговорками, и среда для него может быть враждебна и чужда. Однако могут быть - а могут не быть - условия, при которых взятый результат трактуется только как взятый результат, как бы его кому ни хотелось отменить.)) Лекс Лютор может честно выиграть выборы. И нет, это не вундервафля, напряжение окружающих на этом не заканчивается. Но. Есть условия, при которых факт есть факт. Когда у тебя не только есть результат на руках, но он ещё и признан полученным, даже сквозь всё неприятие этого факта.
Так вот.
Понятия совращения и абьюза делают одну и ту же "прекрасную" штуку.
Они собой утверждают, что при определённых личных качествах, и/или при определённых предпочтениях в построении отношений, отношений не бывает. Что происходит что-то, что принципиально не может быть ни добровольным, ни "настоящим".

11:23 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Я убеждён, что 90% травматичности(для носителя, акцента на окружающих его людях в инфосфере и так хватает))) эйблизированной "неусвоенности социальных/этических норм" - травматичность насыщенного и разнообразного социального давления, рассказывающего о неправильности/недопустимости/поддельности бытия "таким".
В оставшиеся условные 10% входит возможность при таком собственном устройстве уничтожить что-то дорогое/не расчитать собственную прочность при согласии на объективизацию себя/кого-нибудь неаккуратно с последующей обратной связью кинуть/не отследить вовремя конечность эмоционального ресурса, и прочие _прямые_ последствия собственных решений. И вот это - нормальный диапазон травматичности, становленческий, нужный, чтобы учиться грабли замечать и с ними что-то делать, нужный для овладевания собой-в-мире. А не тот "корень того, почему тебе так тяжело и не в порядке", за который это пытаются с определённого ракурса выдать.

10:24 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Не делать другому среду безопаснее, в том числе от естественности собственных проявлений, может быть жестом уважения, признания того, что другого хватает - справиться, что он в силах сам выбирать себе мир, даже если сам этого до конца ещё не знает.
Делать другому среду безопаснее, в том числе от естественности собственных проявлений, может быть жестом уважения, когда есть вербальный или эмоциональный запрос, и это признание, что вызова мира другой берёт для себя - достаточно, столько, сколько нужно.

16:20 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
...хочется своего "языка проблемы", на самом деле. Калька с правозащитного, иллюстрации откуда-то оттуда - нагляднее всего, чего я сейчас могу придумать на этот счёт, но не отражает же, нет тут связи иной, кроме той, что в правозащитной среде долгий опыт рефлексии и поднимания в видимость задвигания и нападения. И язык говорить об этом, который уже есть.

16:06 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
А концепция "антигероя" - очень про то же самое, про что уютная женщина c 2:22 этой красоты.)) Про того же порядка сравнительное сочувствие к.))
И разница между ракурсом на кого-то как на "того, кто спасает мир от большего зла, чем он сам, и поэтому ещё терпим и местами даже достоин" и просто внеконтекстным выгораживанием того, что есть свои причины не дать разрушать... В общем, есть эта разница, да.)

16:13 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Часть возможных сложностей с тем, чтобы представить человека, которому ценна авторизация насилия, и который не совершал насилия, как мне кажется, могут быть разрешены такой аналогией:
Сложно ли представить женщину, знающую, что она лесбиянка не асексуального спектра, которой ценна её ориентация, и которая за всю свою жизнь ни разу не спала и не состояла в романтических отношениях с другой женщиной? По тем или иным обстоятельствам, включая совершенно нетрешовое "не сложилось"? Представляете ли вы, что эта женщина не ищет себе отношений, например, имея другие приоритеты, или не желая иметь дела со связанным с наличием пары социальным напряжением?

14:52 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
При всём сужении репрезентации насилия, в текущем культурном контексте тотально рано разрабатывать и подмечать аналог феминистических или квирных тестов на "истинность" репрезентации.
Я уже вспоминал недавнее столкновение с трансляцией дискурса, по которому "необоснованность" насилия приравнивалась к "непроработанности". К сожалению, в формальные критерии репрезентации может закрасться и устояться что-нибудь подобное. Что-нибудь вроде подспудного утверждения, что это не по-настоящему и тебя не существует, если вошедший в штампы "маньячный хохот" тебе резонирует как что-то правильное и отражающее. Рано формулировать, как не делать фигню.))
Пока - только как делать лучше.

09:33 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
...вроде бы у меня тут ещё ни разу не прозвучало "жертва обязана", в той или иной форме.)) На случай, если это можно откуда-то вычитать: нет, не обязана, и вообще сам_а разберётся.)))
А если меньше огрызаться, и больше дисклеймерить: все ожидания к изменению ракурса, которыми я насыщаю посты на тему насилия и видения человека, совершающего и авторизирующего насилие, ЛИБО направлены на людей, сейчас не подвергающихся насилию, а оценивающих его со стороны, ЛИБО предлагают расширение реагирования, возможное как выбор ради ЛИЧНОГО удобства/контакта/самосохранения.
Я не против самозащиты, в любом случае. Я против неконтакта как ценности.

09:17 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
А. Ну и сопротивление/осуждение насилия, вообще-то, не требует дегуманизации того, кто совершает насилие.) Если, конечно, в голове "защищающегося" нет пунктика о том, что проявлять агрессию, в том числе защитную, можно только к тем, кого заранее дегуманизировал.)

09:15 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Допущение внутри себя насилия в чей-то адрес НЕ означает автоматическую дегуманизацию.
МОЖНО видеть в человеке человека, уважать его(допустим, не его личные границы))), признавать и хотеть/совершать над ним насилие.
МОЖНО видеть в совершении насилия - коммуникацию. И НЕТ, это НЕ "только в фантазиях насильника, окончательно утратившего связь с реальностью". Способность видеть коммуникацию из позиции жертвы, а не сидеть в плотном кольце непризнавания происходящего(линковском, угу), тоже считается нездоровой, кстати. Или ошибочной - дескать, ты тут пытаешься с человеком разговаривать, а тут уже насильник, а человека нет.)
Коммуникация в процессе насилия не делает насилие менее насилием, с чего бы.)) Но возможна. Двусторонняя такая, когда оба видят и слышат что другой проявляет/говорит.))
Так же возможно желание коммуникации с пониманием, что коммуникации тут, увы, нет и вряд ли будет. Например потому что вторая сторона - насильник или жертва - сидит в линковском колечке.)) Заперлось в неконтакте с происходящим, и гулять не выйдет.))
Или потому что жертве не до того, да. Это видно - когда проживание, как ориентированное так и не ориентированное на контакт с этим проживанием - собирает на себя, и о коммуникации речи не идёт хотя бы поэтому. И видеть это - тоже реально. Реально - совершать насилие и НЕ развидивать того, над кем его совершаешь, и его состояние.
Или потому что с той или с другой стороны произошел отказ от коммуникации. Не прожита/накручена её принципиальная невозможность, а отказ.
Или, или.)

Насилие не отменяет видение другого и возможность коммуникации.
Видение другого и возможность коммуникации не отменяет насильственность действий. В том числе если жертве в процессе коммуникации предоставляется возможность что-то за себя выбирать и решать: пока насилие есть, есть насилие.
Для того, чтобы было насилие, не нужно не видеть/не разговаривать; продолжая видеть/разговаривать, можно совершать насилие.
Одно другое не определяет. Вообще ни в какую сторону.

08:29 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Из всей этой прекрасной закономерности с присвоением есть одно красивое исключение.
"Социальных штрафов" за гордость за насилие можно избежать, пока в этой части социума сильно дегуманизирующее представление. Пока человек, или группа людей, подвергающаяся насилию - дегуманизирована.
При попытке продолжать гордиться насилием, одновременно развеивая в своей голове дегуманизацию, получаешь:
а) Огромное усиление социального давления.
б) В том числе - отрицающего это развеивание; наоборот, избегая дегуманизации того, над кем совершаешь насилие, ты ощутимо повышаешь вероятность обвинения в том, что ты не считаешь жертву/людей_вообще за людей.

08:29 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Про "но тогда же он не остановится!".
Есть аргумент, что если "поощрять", в смысле НЕ налетать "всеми силами добра" на присвоение опыта совершения насилия как не-негативного и важного опыта, которого не хотелось бы избежать, то человек продолжит совершать насилие.
Так вот.
Человек, совершающий насилие и избегающий присвоения этого опыта, тоже почему-то продолжает совершать насилие, хотя вроде бы не получает "поощрение" за то, что его совершает.) Или, кстати, получает - пока это насилие остаётся трактуемым не как насилие.

08:11 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Т.е. ещё раз, и столько, сколько потребуется:
В подавляющем большинстве случаев если человек убил и вслух гордится совершением убийства, агрессия окружающих будет направлена не на убийство, а на гордость. В том числе агрессия тех, кто в прочих аспектах своих идеологических позиций напирает на то, что чувства людей - это их личное дело. И идентичности/самопрезентация людей - это их личное дело. Пока ты не хочешь включить в свою идентичность, например, гордость за свою жестокость.)

Это агрессивное непринятие очень редко описывается как-то вроде "я боюсь насилия, поэтому чужая готовность на него меня пугает". Обычно как-то менее рефлективно получается.) Более "этически", в паническом смысле этого слова.)) С насыщенной готовностью на дегуманизацию и всем таким.))

19:30 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Не помнил, что здесь - было что-то настолько пронзительно-клановое. Чистое, да. При всей любви к сериалу - не помнил, что многое говорит о моих моральных кондициях, хе.))
Духовный поиск это так красиво.

18:50 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Существует процесс совершение насилия.
Существует процесс авторизации насилия.
Это разные процессы, сочетающиеся во всех четырёх возможных формах:
Можно совершать насилие, и не жить себя тем, кто совершает насилие.
Можно жить себя тем, кто совершает насилие, или кто ценит свою способность на насилие, и не совершать насилие.
Можно жить себя тем, кто совершает насилие, или кто ценит свою способность на насилие, и совершать насилие.
Можно насилия не совершать, а так же не иметь в идентичности авторизованного насилия.

Засим закончу минутку капитана.)

Из менее очевидного - авторизация насилия часто стоит гораздо дороже по издержкам социального давления, чем совершение насилия.
"Нормальный" человек "не понимает что он делает", когда совершает насилие. А увидивши ужасается, хе.)
И это "увидевши ужасается" в текущем культурном поле - бОльшая ценность, чем несовершение насилия. Со всей вытекающей из этого насыщенной решимостью _никогда_ не увидеть в своих действиях насилие.)
УК говорит немножко о другом)), но я рассматриваю всё-таки аспект неформализованного отношения.
В котором НЕнормально быть тем, кому нормально/хочется авторизировать насилие.
И если авторизировать насилие человеку нормально, но не очень надо, он может переставить акценты на это "не очень надо", и при общей видимости со скрипом - укладываться в норму.
А вот желание быть тем, для кого совершение насилия - важная часть идентичности... Хм, маргинально. Сложно.

В том числе сложно в плане "видимости", репрезентованности.

При всём богатстве инфосферы на контент с насилием, наиболее распространённое содержание этого контента - насилие неавторизованное, дистанцированное от личности совершающего.
Нередко совершающий вводится в "кадр" предельно инструментарно - чтобы быть источником насилия, и торшерить во всех остальных аспектах.)
Нередко совершающий вводится в "кадр" предельно инструментарно - чтобы быть боссом уровня, и совершение насилия подаётся как табличка "босс уровня".
Это - несколько ограничивает репрезентативность подобного контента.)

16:21 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»

Нормализация насилия

главная