• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи без темы (список заголовков)
18:09 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Когда ненависть к себе становится поводом закончится, это слабость.
Сила - воспользоваться этой ненавистью.
Сделать себя ей веселиться, в том числе.

15:56 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
А я платить не хочу.)) Или соберут деньги, или не соберут.)
Дайрики классные.))

01:11 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
За виной и стыдом как нормативными сдерживающими факторами остаётся ещё одна занятная мешающая жить вещь. Сочувствие, часто не признаваемое таковым мейнстримной этикой.

Это не сочувствие причиняемым неудобствам. Сочувствие неудобству, боли, страданию, во-первых, ситуативно. Ты находишься рядом с тем, кому плохо, и открыт к его "плохо" _пока это "плохо" есть_. Вне контакта с чужим "плохо" силу отклика ничто не поддерживает. Ты можешь проживать это как свою травму, как своё "было больно - не справился!", но извне ничто не добавляет.
Во-вторых, сочувствие неудобству-боли-страданию близко по своей природе к "первичным" неудобству-боли-страданию, и проживается похоже. То, что ты можешь вынести в себе, ты можешь вынести и в эмпатии другому. Чужое проживание страдания может быть непривычно сильным: для тебя это давно привычная боль, ты знаешь, что с ней делать, а другой не знает; или наоборот, для тебя ситуация была бы без усиливающего реакцию контекста, а другого она тригеррит. Но огорошенность неожиданно сильной болью - другая, в любом случае.

То, что может оставаться за виной и стыдом как фактор тотального сдерживания - сочувствие чужому представлению, что без тебя мир станет лучше. Это не вина - в этом может вообще не быть обвинения. Это... Констатация. И принятие этого в себя - констатирующее. В коммуникации в локализованном варианте это может звучать как "я вижу, что мне здесь не рады", делающее разворачиваться, уходить и вычёркивать всю область такой "безрадостности" из мира, в котором ты мог бы жить.
В отличие от вины, в этом представлении не заложено желаемого поведения, "условий капитуляции". Есть традиция их искать и пытаться создавать, "как будто" это так работает, как будто это про вину.)) Есть традиция, атакуя этим, заявлять условия капитуляции словами. Но представление в общем-то достаточно однозначное - перечисляющее не признаки, которые нужно исправить, а признаки, по которым стоит не быть; в "культурном и высокодуховном" варианте, часто рефлексируемом транслирующим как "прощение и отпускание" - "по идее" предлагается не быть в мире, примыкающем к транслирующему, а не "вообще". Но, во-первых, чтобы это так работало, у транслирующего должны быть очень жесткие границы его амбиций на культурную экспансию. Во-вторых, ну как бы, сужение мира есть сужение мира.)) Это атака.

09:57 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
А я нашел, в каком месте возникает стыд, и почему он НЕ связан с мейнстримной этикой. Не более, чем с любым другим внешним ценностным дискурсом.
Он возникает там, где проживание ценности чего-то было результативно сбито. Возможно, это _само пространство неконтакта_ с чем-то, что при контакте было бы контактом с ценностью.
Т.е. в "этической" ситуации цепочка не "съел чужую грушу, застыдили/понял-что-поступил-плохо, стыдно", а "было важно съесть чужую/эту/любую грушу, не получилось прожить это как ценность, стыдно".

14:32 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Образ травмы, меняющей личность так, как без травмы она не изменилась - вещь, контекстуально близкая виктимблеймингу.

Вне контекста "травмы" от человека нередко всё-таки не ждут, что он будет изолирован от своего опыта. Что меняющие его обстоятельства - отдельно, а он как личность - отдельно. Если изменения слишком резкие или неудобные для кого-то из окружения, ждать всё равно могут: сходной механикой с "травмой" обладает "дурное влияние", и ряд других, хуже терминологически уловимых штук. Объединяет их одно - разнесение изменения в человеке и какой-то мифической "настоящести".

"Травма" во всём этом ряду стоит наособицу тем, что признана как непризнаваемое даже в средах, страющихся избегать внешней оценочности о том, что в человеке "настоящее", а что нет. При всех завитушечках о _ситуативной_ уместности и естественности адаптации к травме, общий, "глобальный" посыл штатно сводится к мысли о том, что последствий проживания травматического опыта в человеке быть не должно. Что человеку "правильно" и "здорОво" не быть тем, кого изменила "травма"; с оговоркой о том, что приведение к этой норме не требуется "позавчера", что если травма была, то уход от её последствий может требовать многих времени и сил. Времени и сил на то, чтобы себя исправить, и быть тем, у кого "как будто" не было в жизни этой "травмы". Что она - "неправильный опыт", и, следовательно, состояние личности там-то и там-то "неправильное/ненастоящее" - потому что последствие травмы.
Получается, что человек "неправильный", пока допускает в себе "травматический" опыт. А правильно и здорОво - его не допускать.))

13:44 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
В общем случае выбор между человеком и синтетиком я могу промаркировать как равноценный выбор между двумя личностями. Но конкретно эта история - всё же несколько о другом, так?)
litlife.club/br/?b=2178

03:52 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Хм.
Дегуманизация, термин такой.
Бесчеловечность, понятие обыденной речи. Такое.)

03:44 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Кроме очевидных, "вечных" и "правильных" отторжения, отвержения и обесценивания в адрес определённых способов себя быть, те же самые отторжение, отвержение и обесценивание иногда подаются в грабельных интонациях великого инсайта. "Я только что в этом был, я могу понять - и я при этом понял и прочувствовал ЧТО-ТО, с высоты чего вижу, что ты либо вслед за мной себя меняешь(да-да, это сложно! нет-нет, это НА САМОМ ДЕЛЕ единственная проблема - что сложно, и у тебя наверняка не получится открыть глаза, но я, так уж и быть, предложу!), либо я тебя за всё прощаю, всепонимающи ничего не жду(опционально и великодушно)), и более с тобой не считаюсь". Иногда - "прощаю и не считаюсь" без предложений и условий, некому там вопросы задавать и условия ставить - всё равно не согласиться же, или согласится не по-настоящему, чего зря воздух сотрясать, да ещё и закрываться не полностью?
Мудрость такая типа.) Новообретённая.)
Такое ещё нередко сочетается с по-настоящему живым представлением того, от чего такая "мудрость" предлагает резко шугануться, запроблематизировать и замаргинализировать. С образом, который сам по себе могло бы быть опорным, с историей, предлагающей актуальный опыт, даже если это опыт поражения. Что-то, от чего сложно отказываться, когда "своих" историй дефицит. И что-то, способное создать представление, что вот это - что-то другое, НЕ привычная дегуманизация, а что-то более сложное. Обоснованное, продуманное, и если ты обоснования не видишь, то это ты пока не понял, под каким углом смотреть.

18:14 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Готовность на насилие - не привилегия.
Не знаю, почему это надо объяснять, когда подавляющее большинство художественной репрезентации несет в себе посыл "не будь таким, или результаты всех твоих усилий уничтожат и будут правы". Или старательно мешает смотреть на персонажей как на репрезентацию готовности на насилие. Часто - и то, и другое.

16:53 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Анекдот про "маму съел, папу съел, сиротинушка!" в его "очевидной анекдотичности" иллюстрирует, что проживание и непроблематизируемой авторизации насилия, и сцепленного с ситуацией страдания - считается чем-то самоочевидно-неправильным. Потому что. Вначале съешь внешний ахуй на твои действия, и вот потом, так и быть, страдай от потери.)))

11:41 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Пространство авторизации результата.
Кажется, как-то так можно назвать одну ключевую ресурсную частность, что в традициях защиты более "мирных" людских проявлений плотно затерялась в понятиях "безопасности" и "уважения".
Человека могут базово не уважать, а потом всё равно уважать с оговорками, и среда для него может быть враждебна и чужда. Однако могут быть - а могут не быть - условия, при которых взятый результат трактуется только как взятый результат, как бы его кому ни хотелось отменить.)) Лекс Лютор может честно выиграть выборы. И нет, это не вундервафля, напряжение окружающих на этом не заканчивается. Но. Есть условия, при которых факт есть факт. Когда у тебя не только есть результат на руках, но он ещё и признан полученным, даже сквозь всё неприятие этого факта.
Так вот.
Понятия совращения и абьюза делают одну и ту же "прекрасную" штуку.
Они собой утверждают, что при определённых личных качествах, и/или при определённых предпочтениях в построении отношений, отношений не бывает. Что происходит что-то, что принципиально не может быть ни добровольным, ни "настоящим".

11:23 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Я убеждён, что 90% травматичности(для носителя, акцента на окружающих его людях в инфосфере и так хватает))) эйблизированной "неусвоенности социальных/этических норм" - травматичность насыщенного и разнообразного социального давления, рассказывающего о неправильности/недопустимости/поддельности бытия "таким".
В оставшиеся условные 10% входит возможность при таком собственном устройстве уничтожить что-то дорогое/не расчитать собственную прочность при согласии на объективизацию себя/кого-нибудь неаккуратно с последующей обратной связью кинуть/не отследить вовремя конечность эмоционального ресурса, и прочие _прямые_ последствия собственных решений. И вот это - нормальный диапазон травматичности, становленческий, нужный, чтобы учиться грабли замечать и с ними что-то делать, нужный для овладевания собой-в-мире. А не тот "корень того, почему тебе так тяжело и не в порядке", за который это пытаются с определённого ракурса выдать.

10:24 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Не делать другому среду безопаснее, в том числе от естественности собственных проявлений, может быть жестом уважения, признания того, что другого хватает - справиться, что он в силах сам выбирать себе мир, даже если сам этого до конца ещё не знает.
Делать другому среду безопаснее, в том числе от естественности собственных проявлений, может быть жестом уважения, когда есть вербальный или эмоциональный запрос, и это признание, что вызова мира другой берёт для себя - достаточно, столько, сколько нужно.

16:20 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
...хочется своего "языка проблемы", на самом деле. Калька с правозащитного, иллюстрации откуда-то оттуда - нагляднее всего, чего я сейчас могу придумать на этот счёт, но не отражает же, нет тут связи иной, кроме той, что в правозащитной среде долгий опыт рефлексии и поднимания в видимость задвигания и нападения. И язык говорить об этом, который уже есть.

16:06 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
А концепция "антигероя" - очень про то же самое, про что уютная женщина c 2:22 этой красоты.)) Про того же порядка сравнительное сочувствие к.))
И разница между ракурсом на кого-то как на "того, кто спасает мир от большего зла, чем он сам, и поэтому ещё терпим и местами даже достоин" и просто внеконтекстным выгораживанием того, что есть свои причины не дать разрушать... В общем, есть эта разница, да.)

16:13 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Часть возможных сложностей с тем, чтобы представить человека, которому ценна авторизация насилия, и который не совершал насилия, как мне кажется, могут быть разрешены такой аналогией:
Сложно ли представить женщину, знающую, что она лесбиянка не асексуального спектра, которой ценна её ориентация, и которая за всю свою жизнь ни разу не спала и не состояла в романтических отношениях с другой женщиной? По тем или иным обстоятельствам, включая совершенно нетрешовое "не сложилось"? Представляете ли вы, что эта женщина не ищет себе отношений, например, имея другие приоритеты, или не желая иметь дела со связанным с наличием пары социальным напряжением?

14:52 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
При всём сужении репрезентации насилия, в текущем культурном контексте тотально рано разрабатывать и подмечать аналог феминистических или квирных тестов на "истинность" репрезентации.
Я уже вспоминал недавнее столкновение с трансляцией дискурса, по которому "необоснованность" насилия приравнивалась к "непроработанности". К сожалению, в формальные критерии репрезентации может закрасться и устояться что-нибудь подобное. Что-нибудь вроде подспудного утверждения, что это не по-настоящему и тебя не существует, если вошедший в штампы "маньячный хохот" тебе резонирует как что-то правильное и отражающее. Рано формулировать, как не делать фигню.))
Пока - только как делать лучше.

09:33 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
...вроде бы у меня тут ещё ни разу не прозвучало "жертва обязана", в той или иной форме.)) На случай, если это можно откуда-то вычитать: нет, не обязана, и вообще сам_а разберётся.)))
А если меньше огрызаться, и больше дисклеймерить: все ожидания к изменению ракурса, которыми я насыщаю посты на тему насилия и видения человека, совершающего и авторизирующего насилие, ЛИБО направлены на людей, сейчас не подвергающихся насилию, а оценивающих его со стороны, ЛИБО предлагают расширение реагирования, возможное как выбор ради ЛИЧНОГО удобства/контакта/самосохранения.
Я не против самозащиты, в любом случае. Я против неконтакта как ценности.

09:17 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
А. Ну и сопротивление/осуждение насилия, вообще-то, не требует дегуманизации того, кто совершает насилие.) Если, конечно, в голове "защищающегося" нет пунктика о том, что проявлять агрессию, в том числе защитную, можно только к тем, кого заранее дегуманизировал.)

09:15 

И письмена взывают с пьедестала:«Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится.»
Допущение внутри себя насилия в чей-то адрес НЕ означает автоматическую дегуманизацию.
МОЖНО видеть в человеке человека, уважать его(допустим, не его личные границы))), признавать и хотеть/совершать над ним насилие.
МОЖНО видеть в совершении насилия - коммуникацию. И НЕТ, это НЕ "только в фантазиях насильника, окончательно утратившего связь с реальностью". Способность видеть коммуникацию из позиции жертвы, а не сидеть в плотном кольце непризнавания происходящего(линковском, угу), тоже считается нездоровой, кстати. Или ошибочной - дескать, ты тут пытаешься с человеком разговаривать, а тут уже насильник, а человека нет.)
Коммуникация в процессе насилия не делает насилие менее насилием, с чего бы.)) Но возможна. Двусторонняя такая, когда оба видят и слышат что другой проявляет/говорит.))
Так же возможно желание коммуникации с пониманием, что коммуникации тут, увы, нет и вряд ли будет. Например потому что вторая сторона - насильник или жертва - сидит в линковском колечке.)) Заперлось в неконтакте с происходящим, и гулять не выйдет.))
Или потому что жертве не до того, да. Это видно - когда проживание, как ориентированное так и не ориентированное на контакт с этим проживанием - собирает на себя, и о коммуникации речи не идёт хотя бы поэтому. И видеть это - тоже реально. Реально - совершать насилие и НЕ развидивать того, над кем его совершаешь, и его состояние.
Или потому что с той или с другой стороны произошел отказ от коммуникации. Не прожита/накручена её принципиальная невозможность, а отказ.
Или, или.)

Насилие не отменяет видение другого и возможность коммуникации.
Видение другого и возможность коммуникации не отменяет насильственность действий. В том числе если жертве в процессе коммуникации предоставляется возможность что-то за себя выбирать и решать: пока насилие есть, есть насилие.
Для того, чтобы было насилие, не нужно не видеть/не разговаривать; продолжая видеть/разговаривать, можно совершать насилие.
Одно другое не определяет. Вообще ни в какую сторону.

Нормализация насилия

главная